Не все знают, что Charlie Hebdo, который с таким остервенением обсуждают и осуждают в России - это не только и не столько картинки, сколько статьи и рассуждения. Ситуация вполне для страны привычная и традиционная "я не читал, но осуждаю". Вот перевод редакционной статьи из последнего (25.11.15) номера. Примечание: COP21 - Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, которая открывается 30 ноября в Париже, мероприятия которой будут заметно сокращены.
Скоростной поезд TGV сошел с рельсов и одиннадцать человек погибло? Всем на это наплевать. Конференция COP21 – последняя надежда на то, чтобы спасти 7 миллиардов человеческих существ от уничтожения? Всем это до лампочки. Жуткие теракты 13 ноября подняли планку очень высоко девальвируют всё, что их окружает. Наше негодование становится более требовательным, а всё будничное нас утомляет. Как после этих событий вновь обрести интерес к чему-то иному, нежели бойня? Существует признак, который делает этот феномен явным. Это – продажи газет. Вся пресса констатировала взрывной интерес читателей в январе во время терактов. Достаточно было поместить «Ужас» или «Кошмар» на первой полосе и люди спешили к киоскам. Затем напряжение понемногу спало, и продажи упали тоже. В ноябре на первые полосы возвращается кровь и киоски вновь полны. Никто из мира СМИ не решается говорить об этом открыто, но это – грустная истина. Бойня на первой полосе и страх – на второй? Пресса тут же чувствует себя лучше. В остальное время публика скучает, так как «в новостях ничего нет».
Террористы куда сильнее изменения климата. Их ритм совпадает с ритмом СМИ. Нападение на концертный зал длится несколько часов, расстрел посетителей кафе – несколько секунд. Идеально для круглосуточных новостных каналов, ни чересчур долго, ни слишком коротко. В то время как климатические изменения длятся сумасшедшее время – месяцы, годы, десятилетия, прежде чем начинают вызывать тревогу у общества. И когда все начинают говорить, что с климатом какие-то проблемы, так как ноябрь становится похож на май, уже слишком поздно, чтобы что-то делать. Всем плевать на климат, так как террористы убьют нас быстрее, чем рой азиатских шершней.
Метро без давки: "Наконец-то один!"
Точь в точь как загнанный зверь, который не хочет попасть в когти хищника, мы переключились в режим выживания. Если для того, чтобы спастись придется пробежаться по физиономии соседа, мы сделаем это без колебаний. Спасибо, террористы! Спасибо вам за то, что вернули нас в наш первоначальный статус - млекопитающих. Наша культура, наше образование противятся тому, чтобы бежать со всех ног. Тем не менее, как только по нелепой случайности лопается лампочка, как это произошло на площади Республики в Париже, толпа быстро уползает по-пластунски, оставляя за собой плакаты с патетическим «Мы не боимся!».
Все заявляют, что они никак не изменят свой образ жизни. Это не так. Число пассажиров в общественном транспорте снизилось на 10% и тайком мы все представляем себе тысячи драматических сценариев. В воображении мы тренируемся падать на пол, прятаться за стойкой бистро, бежать зигзагами по улице как только начнется стрельба.
Charlie всего лишь опередил остальных на десять месяцев. Ибо эти десять месяцев мы жили со всем этим в нашем сознании. Открыто говорить об этом было сложно, чтобы не тревожить близких и чтобы остальные не считали нас одержимыми и психами. Начиная с прошлой недели к нам присоединилась остальная Франция. Добро пожаловать в Паранойя-лэнд! Теперь мы не будем сходить с ума в одиночестве.
В Charlie мы также имели возможность получить, если можно так выразиться, «сопровождение». На следующий день после нападения, газета предоставила жертвам и их семьям услуги психологов, адвокатов, чтобы не пойти ко дну после этого хаоса. Но семьи 130 погибших 13 ноября, получат они ли такую поддержку? Не говоря уж о тех, кто был травмирован сценами насилия, которые они видели. Есть ли у государства возможность одновременно помочь такому числу людей и продолжить им помогать некоторое время? Можно назначить любые денежные выплаты, но психологическая помощь часто куда ценнее любых денег. Как на следующий день перенести всё что произошло и не впасть в глубочайшую депрессию? А самое сложное тут – подвести некую черту. То есть, иметь смелость решить, что вот именно с этого момента наступил конец, событие закончилось. Что его зловредное воздействие на вас заканчивается. Это сложно, так как мы разрываемся между неизгладимой памятью о том, что произошло и необходимостью избавиться от неё, чтобы начать жить так же, как и окружающие.
Вот в какое дерьмо погрузили нас террористы. Авианосец Шарль де Голль и чрезвычайное положение не особо помогут раненным и семьям жертв. Эти меры подбадривают лишь тех, кто не был напрямую затронут этой драмой. Остается лишь пожелать держаться там, кто должен прийти в себя после неё и везения тем, кто пока что был от неё избавлен.
Riss
Комментариев нет:
Отправить комментарий